logo Deutsch EnglishРусский

Start Galerie Über den Künstler Ausstellungen Presse Kunstschule Künstergruppe

 

  title=

Из серии "Каприччио"

Zur Galerie

 

  title=

"Мое ателье в Доме искусства"

9-частный фриз

Zur Galerie

 

  title=

Из серии "Четыре Грации"

Грации. Серебрянные струи и поющие раковины


... Как появилась эта серия, странная из странных в ряду серий Романа Айххорна. Есть древняя скульптурная группа женских фигур – три грации, потом мотив подхватило Возрождение, потом и 19 в. внес свое: грациозные фигурки склоняются друг к другу как бы танцуя, как бы секретничая.
Четыре, а не три грации, четыре. Как четыре типа женской фигуры, цвета кожи, телесложения, темперамента. И вот пошли из-под кисти проявляться то ли люди, то ли духи в женских образах, порой застывшие почти в манерных позах, отдающие себе отчет в своей неповторимости, единственности... уникальности...
А то вдруг из цветового вихря, из рассыпающихся и словно дробящихся кристаллов цвета снова формируются видения, фата-моргана: танцующиеся вертикали золотого, бело-розового, шоколадно-бронзового и как таинственная тень – черная...
Здесь нет и не может быть холодных тонов – теплая человеческая плоть. Но появляется фон - как самостоятельный участник действия. Фон создает, лепит очертания женских фигур из шквала красок, движения, вихря или каменной неподвижности ...
В одном варианте он - неописуемо синий, который кажется знали и могли создавать только древние греки с их пенорожденной богиней, встающей из лазурных волн.
В следующей вариации фон из туманно серо-голубых пелен, словно воспоминания и почти бесплотные существа – духи? феи? замерли, медитируя.
Вдруг исчезает фоновая пестрота, которая обволакивает и защищает от нескромных взглядов. Все расступается и терракотово-красный оставляет их, прекрасных с нами наедине. И каждая из них становится почти знаковой, символом вечной юности и земной красоты.
Но и это еще не все. Надежность и представительность горячего красного в следующей картине снова цветоизменяется: широкие полосы охры, кадмия – это не стены ли домов, крепостей, городов?... Женским фигуркам угрожает раствориться в наступающих на них стенах. И они противодействуют, как противодействовали женщины всегда во все времена: они начинают чародействовать. Льются золотые струи, шелестят поблескивающие нити, это пассивное сопротивление объединяет и защищает их.

Т. Д. Белова

Zur Galerie

 

  title=

Из серии "Мистические салоны"

Частное собрание

Zur Galerie

 

  title=

Из серии "Грации"

Zur Galerie

 

  title=

Из серии "Скалы"

Zur Galerie

 

  title=

«Осиное гнездо»,
Повествование в красках

«Осиное гнездо» - ненаписанное литературное произведение, но «...зримый образ открывает то, что заложено в глубинах слова... Повествование в красках».)

Казалось бы, какое отношение имеет тема осиного гнезда к изобразительному искусству? Живописи? Скорее сюжет для литературного произведения. Вроде романа «Жизнь насекомых» Виктора Пелевина.
И сколько может быть литературы в живописи?

Если исходить из того, «..что слово при переводе в изображение получает новые качества: обогащается красками, обретает полноту плоти», тогда мы имеем совершенно новое взаимодействие между этими понятиями. Далее, рассматривая материалы истории искусства, Третьяков выделяет «...две сюжетные ситуации: это сюжет-диалог и сюжет-явление.
Действительность, тем более современная, изобилует конфликтами, и возможности раскрытия сюжета-диалога всегда многообразны. Форма изображения сюжета с помощью диалога подсказывает и определённое композиционное построение. Лица и фигуры, человек и предметы показываются в отношении друг к другу. Драматургия всегда захватывает зрителя.
А вот композиционная форма явления – это не просто неподвижность, не статика как таковая, а воплощение смысла слова».

... Мои дети нашли в лесу осиное гнездо. Сухонькое такое, серенькое, словно завёрнутое в ветхую, местами порваную, папиросную бумагу. Полуразрушенный осиный дом. Несколько ячеек этого гнезда были открыты, как пустые окна заброшенного дома.

Устройство осиной жизни, как в благополучном семействе, как в хорошо налаженном государстве строго регламентировано. У них есть королева-матка, которая следит за продолжением рода, рабочие, которые добывают еду для всех и рабочие, которые защищают своё королевство от врагов. Они живут по своим законам. Их нельзя беспокоить, ведь если потревожишь – ужалят, но ведь это – их самооборона! Но они агресивны и назойливы. Добиваются своего любыми средствами.

Это гнездо долго лежало на полке в книжном шкафу... И как-то раз я увидел гнездо словно в другом ракурсе. О чудо! Оно вдруг стало гигантских размеров, а мы сами являемся его обитателями. Теперь, представьте себе, что в каждой ячейке живёт отдельное семейство И что же мы будем иметь? Исходя из человеческого опыта, такое «гнездо» легко превратится в общежитие, в коммуналку со всеми вытекающими отсюда последствиями. Старое осиное гнездо подсказало мне целую серию живописных картин. Наша жизнь в самых разных ситуациях, с неожиданными действующими лицами.

«Осиное гнездо» - это наша общая квартира в которой живет две, три и более семей. Снуют соседи нашей коммуналки из комнаты в кухню, из кухни в коридор, на улицу. Мы живём вместе с ними, совсем чужими нам людьми. Живем тесно, «на пятачке», деля крошечные пространства, конечно не без конфликтов - самооборона!. Наша комнатка-квартира – ячейка такого гнезда. В ее продольном разрезе всё на виду: радость и горе, будни и праздники. Уединиться, побыть в своем семейном кругу можно только забравшись поглубже в своё гнездо.

«Осиное гнездо» - это и многоэтажный дом с безликой архитектурой – «машина для жилья». В каждом таком доме-гнезде, как в открытых сотах, по заведенному порядку течет жизнь его обитателей: вынужденные жить коммуной люди, принимают события такими, какие они есть, не задумываясь, почему так происходит. И так сменяются поколения. От тесноты, отчужденности, дистанцированности (самооборона!), оторванности от культурных традиций и природы все раздражены... В такой обстановке и возникают Бесы.

«Осиное гнездо» - это и приют в ночи, в котором из окон умиротворённо, тихо и спокойно струится свет... Это наш приют в космической беспредельности. Или это наш микрокосмос, внутренний мир во внешнем?
«Осиное гнездо» – наша планета Земля со всеми проблемами общежития. Государства также дружат или враждуют между собой, как и соседи в коммунальной квартире. Самооборона!? Не только...

«Осиное гнездо» - ячейка-телевизор, откуда на нас обрушивается поток новостей, хороших, но чаще всего негативных – наводнения, взрывы, убийства. «Художественные» фильмы, в которых мы каждую минуту видим насилие, победы зла над добром, или во имя добра. И вот струятся из телевизора-ячейки миражи - люди гордые и красивые, но опутанные тварями противными и злыми. Спрашивается: - откуда у современного человека депрессии?

«Осиное гнездо» - гнездо со злыми духами и Ангелом-заложником. История этой работы своеобразна. Меня попросили написать семейный портрет на фоне осиного гнезда. Написал. Мама, папа, двое детей и охраняющий их Ангел. Все улыбаются, довольны. Но произошло неслыханное! «Гнездо» не захотело этого - самооборона!. Налетели злые духи и изъяли Ангела, словно вырезали его из плоскости картины. Осталось пустое место - белый силуэт. А что же с портретом семьи? Не рискнул я их оставить незащищёнными – записал.
«Точно такой кошмар мне приснился на днях!" - воскликнула на выставке одна посетительница, пожилая дама, увидев эту картину.

«Осиное гнездо» - безликий коллектив, все как в униформе: пиджак, галстук, словно нарисованные улыбки на лицах, но каждый живёт своей личной жизнью в своей сотовой каморке-ячейке. Вот один из них, он любитель книг об искусстве, но он еще и пьяница, и книги стоят в ящике от спиртного в окружении пустых бутылок. Чёрный пиджак с галстуком всегда наготове. Утром пиджак будет надет и его обладатель станет неотличим от всех – часть коллектива.

«Осиное гнездо» - закрытая ячейка. Что там происходит? Совещание за закрытыми дверьми? Заседание тайного общества? Военный заговор? Тайная вечеря? Можно только догадываться, а через определённый промежуток времени быть свидетелем текущих событий: организованные забастовки, путчи, перемены власти, убийства. Сильные мира сего невидимы, их никто не знает.

Одни соты открыты, всё как на ладони, добро и зло живут в одном пространстве. Другие закрыты...

Роман Р. Аиххорн, Художественный Совет, Москва, 2 (72) 2010


Zur Galerie

 

  title=

Из серии "Фрагменты
из семейной хроники"

Роман Р. Айххорн
Размышления над серией живописных работ «Фрагменты к семейной хронике»

С самого утра чувствовалась в доме какая-то торжественность и приподнятость. Сосредоточенно и внимательно, тихо переговариваясь, присматривались мои родители к своей единственной праздничной одежде. Её чистили, приводили в порядок. От света керосиновой лампы по стенам бродили тени. Они приближались, то вырастая до гигантских размеров, заполняя всё пространство комнаты, то удалялись. В этом было что-то таинственное и волнующее. Cкрипели при ходьбе отцовские сапоги. Телёнок, взятый на зиму в комнату, приподнялся и внимательно наблюдал за происходящим. Его глаза испуганно мерцали, отражая свет лампы в полутьме. Когда мне, тогда пятилетнему, предложили одеть новую рубашку, я окончательно понял: мы идём куда-то и нас ждёт там что-то чрезвычайно интересное, для меня совершенно новое.

Надо сказать, что после обильного снегопада и бурана, все дома нашей деревни были полностью занесены снегом. Вход выбирался, вычищался. Получалось вроде пещеры. Достраивалось это пещерное помещение из больших снежных блоков-кирпичей с перекрытием из толстых веток и соломой. Ставилась дверь. По ступенькам в плотном снегу можно было выбираться наверх...

И вот мы наверху.

Белая пустыня полей.
Горизонта круг
голубого неба касался краями:
большая тарелка под сияющим куполом.
В середине - сугробы-дома.
Из печных труб струился дым.
Белое и Голубое.
Снег искрился, хрустел под ногами.
Солнце слепило.
День радостно встретил нас!

У фотографа Литке (так и было сказано: мы пойдём сегодня фотографироваться к Литке) я встретился со своими кузинами и кузенами. Их родители с важным видом тихо переговаривались. Большая фотокамера на трёх ногах стояла посреди большой комнаты. За ней под большим чёрным покрывалом колдовал маленький, толстый Литке. Мы пришли фотографироваться!...

С тех пор прошло много времени. У меня появилась своя семья, дети. Мы стали жить в большом городе. В один из моих приездов к родителям мне попались на глаза эти фотографии, сделанные тогда в детстве заснеженным зимним днём.

Заинтересовавшись, стал просматривать старые альбомы, рыться в ящиках столов у родителей и родственников, и в этих альбомах, или просто завёрнутые в газету, я находил прекрасные по качеству семейные фотографии.
И это, благодаря тому, что в ту давнюю пору в бескрайних степях Казахстана жил прекрасный фотограф старой школы из таких же сосланных немцев, как и все жители нашей небольшой деревни.

С большим достоинством на этих фотографиях сидели, стояли поодиночке, парами или небольшими группами дети, молодые, пожилые красивые люди. Они глядели на меня серъёзно и уверенно. Здесь время остановилось.

В своей работе, которую я назвал «Фрагменты к семейной хронике» мне и хотелось, вникнув в протяжённость во времени и пространстве, передать достоинство, доброжелательность и серьёзность моих героев. Охристо-коричневый цвет девяти картин - цвет старых выгоревших фотографий.

Может быть эти фотографии и поддерживали их, находящихся под строгим надзором, в жизни, полной лишений. И потом меня подсознательно не оставляло ощущение, что фотографировались они и для нас – потомков.

Они передавали нам - будущим поколениям - привет из Казахстана.

Это послание должно было быть привлекательным. Казахстан изображался в виде цветущей долины, оазисом, раем на земле с букетом больших (бумажных) цветов. Женщина и мужчина возле «древа жизни». Вечная тема и всегда новая для каждого поколения: создаётся семья, появляются дети, ежедневная работа в поле с раннего утра до позднего вечера, а дома поются любимые песни, грустные и озорные, на просторных деревенских улицах игры детей «в считалки»...
Зимой под толстым слоем снега отсыпаются в своих домах-сугробах...
К Новому году все вместе наряжают новогоднюю ёлку-сосну, вешают конфеты, клеят из бумаги украшения: звёзды, цепи...
Простая жизнь под надзором «всесильного».

Этому посланию я посвятил триптих «Привет из Казахстана».

К собранным фотографиям я стал изготавливать небольшие рамочки. Появилась на стене целая коллекция, своего рода «житие».
Эта коллекция и сопровождает мою семью в нашей кочевой жизни.

Группа таких фотографий висела в нашей столовой. Часть небольшой комнаты, отгороженная самодельным шкафом, с окном служила детской. По другую сторону шкафа в части без окна находилась столовая. Размером была она полтора на два метра. Комната-шкаф, с потолком на плечах. Окном в мир служила небольшая, вставленная в рамочку со стеклом, огоньковская репродукция картины Питера Брейгеля Старшего (Pieter Bruegel d.Ä) «Охотники на снегу. Зима»

Мироощущение, сохранившееся с детства: беспредельные пространства, купол неба над головой, хруст снега под ногами - с этими ощущениями можно жить, даже находясь в таких крошечных пространствах - неожиданно обнаружилось в новой ситуации и отразилось у меня в картине с тем же названием.

В комнате под голубым небом-потолком мы вдвоём пьем чай. За нашим окном зима, охотники, возможно кто-то из моих предков, возвращаются домой. В нашей комнате тепло и уютно. На стене в рамочках семейные фотографии. Каждая фотография в этом ряду - это событие, этап в жизни семьи.

Поводом одного такого торжественного момента запечатленного в моей картине «Momentum» послужил юбилей старейшины нашей семьи – моего отца. Поздравить его собралось много родственников. Долго суетились, выстраивались перед объективом фотоаппарата. Наконец уголки видоискателя собрали всю группу. Момент и... нажата кнопка!

Начинаешь понимать, почему на тех старых фотографиях мои родители были так серьёзны: какая ответственность! оставлять будущим поколениям своё изображение. Здесь и чувство долга, и обязательство перед своими предшественниками, выглядеть достойным звеном в родословной.

Семейные фотографии связывают поколения в единую цепь. Кто мы, откуда мы пришли и куда мы идём? – эти вопросы издавна ставит перед собой человечество. Это - корни, которые нам надо беречь. Замечательная традиция: оставлять после себя подрастающему поколению моменты нашей жизни, запечатленные для вечности, дань прежним и эстафета, передаваемая будущим поколениям.

Ost-West Panorama, 10 (124) 2007



Zur Galerie

 

  title=

Из серии "Фигуры"

Zur Galerie

 

  title=

Из серии "Читая Чингиза Айтматова"

9 цветных гравюр в формате 73x29 см
рассказывают истории киргизского
писателя Чингиза Айтматова.

Zur Galerie

 

  title=

"Oфорты". Избранное

Zur Galerie

Gästebuch Links Kontakt Impressum